— Какие изменения претерпело преподавание эндокринологии за последние десятилетия?
— Преподавание дисциплины сместилось от классической описательной нозологии к молекулярно-генетической и персонализированной медицине. В образовательные треки интегрированы разделы по высокотехнологичным методам лечения, таким как системы непрерывного мониторинга глюкозы (CGM), помпы с алгоритмами прогнозирования гипогликемий и таргетная биологическая терапия опухолей эндокринной системы. Приоритетное значение приобрели превентивные подходы, раннее выявление метаболического синдрома и преддиабета.
— Насколько высок интерес студентов медицинских вузов к эндокринологии? Достаточно ли обеспечены учреждения здравоохранения (взрослые и детские) врачами этой специальности?
— Интерес обучающихся к эндокринологии остается стабильно высоким. Специальность традиционно входит в число наиболее востребованных направлений при поступлении в ординатуру. Тем не менее в практическом здравоохранении сохраняется неравномерность кадрового обеспечения. Наиболее остро дефицит кадров как во взрослой, так и в детской эндокринологической сети ощущается на уровне амбулаторного звена в регионах. Эта проблема планомерно решается за счет увеличения доли целевого набора.
— Какие шаги, на ваш взгляд, повышают мотивацию и качество подготовки будущих врачей? Проводится ли экзамен по эндокринологии для студентов 5—6-х курсов?
— Ключевые факторы повышения мотивации — раннее погружение в клиническую практику на базе ведущих учреждений и симуляционное обучение. Многие эксперты считают экзамен после освоения эндокринологии важной частью подготовки кадров. Но такие испытания проводятся далеко не во всех вузах.
— Для чего потребовалось утверждение новых стандартов подготовки эндокринологов?
— Необходимость разработки и внедрения новых федеральных государственных образовательных стандартов (ФГОС) обусловлена регулярным обновлением клинических рекомендаций и стремительным развитием рынка высокотехнологичной медицинской помощи. Прежние стандарты не учитывали и потребность в компетенциях по управлению цифровыми медицинскими экосистемами, и необходимость расширения междисциплинарных связей на стыке эндокринологии с онкологией, кардиологией и репродуктивной медициной.
— На заседании профильной комиссии вы назвали 2026 год «переломным моментом» для масштабной реформы медицинского образования. Почему?
— Формируется единое образовательное пространство, где обучение, клиническая практика и профессиональное развитие врача — непрерывный процесс. Определение 2026 года как критически важного этапа обусловлено синергическим эффектом нескольких масштабных преобразований в высшей медицинской школе.
Первое — это синхронизация перехода на новую трехуровневую систему высшего образования.
Второе — перевод всех мест в ординатуре на целевое обучение с усилением взаимной ответственности сторон.
Третье — нормативное закрепление института обязательного наставничества для молодых специалистов на их первых рабочих местах в медицинских организациях.
Четвертое и, возможно, самое важное — борьба с образованием «для галочки» и обучением у непрофессионалов. На это направлено введение дополнительных лицензионных требований к образовательным учреждениям: они должны подтвердить соответствие базы практической подготовки и реализуемой программы критериям, утвержденным профессиональным сообществом.
— Управление целевым обучением переводится на цифровую платформу «Работа в России». Что это даст вузам, преподавателям, студентам, выпускникам и практическому здравоохранению? Будет ли ограничено дистанционное обучение в системе дополнительного профессионального образования?
— Это обеспечивает прозрачность кадрового заказа. Вузы получают инструмент точного прогнозирования потребностей рынка, а абитуриенты и выпускники — открытый конкурсный доступ к мерам социальной поддержки и гарантированному трудоустройству.
В сфере дополнительного профессионального образования с 1 марта 2026 года ограничено применение исключительно дистанционных технологий. Повышение квалификации и переподготовка врачей реализуются в соответствии с типовыми программами Минздрава РФ, которые определяют допустимый объем дистанционных технологий и требования к практической подготовке. Это должно ограничить деятельность недобросовестных поставщиков образовательных услуг.
— Что представляют собой такие активно интегрируемые в образовательный процесс проекты, как «Перевернутый класс» и виртуальные пациенты?
— Методология «Перевернутый класс» (Flipped Classroom) предполагает самостоятельное изучение теоретического материала обучающимися во внеаудиторное время. Очные занятия полностью посвящаются разбору сложных клинических случаев, дискуссиям и симуляционным тренингам. «Виртуальные пациенты» — это интерактивные компьютерные симуляторы на базе ИИ. Студенты собирают анамнез, проводят диагностику и выбирают лечение цифровой модели пациента в безопасной среде, получая мгновенную объективную оценку правильности своих клинических решений.
Необходимо отметить, что число клинических сценариев, их сложность, коморбидность реальных пациентов и разнообразие необходимых гибких навыков значительно превосходят возможности виртуальных пациентов. Именно поэтому для обучения молодых врачей так важна мощная клиническая база.
— Сегодня много споров о том, не приведет ли искусственный интеллект к деградации практических навыков врача. Как выстроить обучение, чтобы ИИ усиливал профессиональное мастерство, а не заменял его?
— Интеграция ИИ в образовательный процесс не ведет к деградации компетенций при реализации концепции «ИИ как ассистент преподавателя, а не его замена». На начальных этапах обучения студент обязан освоить базовые практические навыки и физикальные методы обследования в традиционном формате без применения цифровых помощников. На старших курсах инструменты ИИ используются как системы поддержки принятия врачебных решений (СППВР) для анализа сложных массивов данных, включая показатели систем непрерывного мониторинга глюкозы. При этом важная задача высшей школы — научить будущего специалиста критически оценивать и верифицировать рекомендации ИИ, развивая клиническое мышление.
